Спасибо за долгую память любви…: Письма Марины Цветаевой к Анне Тесковой

Спасибо за долгую память любви…: Письма Марины Цветаевой к Анне Тесковой. 1922 — 1939 / Предисл., публ. писем и примеч. Г.Б. Ванечковой. — М.: Русский путь, 2009.

При всем объеме наличествующих ныне исследований, опубликованных воспоминаний и писем все, что касается личности Марины Ивановны Цветаевой, по-прежнему интересно. Именно интересно — живо и порой мучительно, — потому что дает шанс достроить ее портрет, довоплотить ее образ, а значит — понять и принять ее мир.

Стихотворение Марины Цветаевой «Розовый домик». Попытка интерпретации

В сборнике «Волшебный фонарь» (1912) есть три стихотворения, в которых слово Дом вынесено в заглавие. Это Розовый домик, Домики старой Москвы и «Прости» волшебному дому. Это трехкратное обращение к одной и той же теме, но на разных уровнях, можно воспринимать, как один из примеров структурообразующего повтора, характерного для жанра сказки. (О других приметах сказки в содержании и структуре сборника я расскажу отдельно в свой черед).

Стихотворение «Розовый домик» является, пожалуй, самым загадочным из этой тройки, т.к. оно вызывает больше всего вопросов: что за домик имеется в виду, почему домик розовый, почему данное стихотворение расположено в сборнике не рядом с двумя другими о Доме? Попробуем сделать несколько предположений на этот счет.

А. Эфрон — Г. Ванечкова: письма в контексте времени. Часть 3

Автор: Инна Башкирова

Вторая часть опубликованных писем А. Эфрон к Г. Ванечковой относится к последнему периоду ее жизни. В них отражены такие значительные события, как выход книги М. Цветаевой «Мой Пушкин» и сборника переводов «Просто сердце»,  публикации ее стихов и переводов в журнальной периодике. Отражена и жизнь самой Ариадны Сергеевны — путешествия, болезни, бытовые проблемы… За границами переписки осталось дело, ставшее главным для нее в это время, — работа над воспоминаниями о матери. В связи с поисковой деятельностью Г. Ванечковой Ариадна Сергеевна воскрешает в памяти личные впечатления «чешского периода» — возможно, что эти воспоминания вошли в ее мемуарный труд, как случалось со спонтанными мемуарными набросками в письмах к другим адресатам. В любом случае письма А.С. Эфрон к Г.Б. Ванечковой занимают хотя и небольшое по объему, но значимое место в ее эпистолярии.

А. Эфрон — Г. Ванечкова: письма в контексте времени. Часть 2

Автор: Инна Башкирова

Основная часть опубликованных писем, о которых шла речь в первой части, относится ко второй половине 1960-х годов. Это время было, пожалуй, самым плодотворным в жизни А. С. Эфрон. Публикация «Избранного» в серии «Большая Библиотека Поэта», подготовленная ею совместно с А.А. Саакянц, стала важнейшим событием в истории посмертных изданий Цветаевой, положило начало ее возвращению из ряда полузабытых имен в разряд лучших представителей русской литературы. Планировались новые публикации. Кое-что из этих планов удалось осуществить, но далеко не все. Чем дальше шло время, тем сложнее становилась общественная атмосфера, и новые попытки публикации цветаевского наследия осуществлялись все с бóльшими затруднениями. Комиссия по литературному наследию, на которую возлагались немалые надежды в плане продвижения изданий, постепенно прекратила свое существование.

А. Эфрон — Г. Ванечкова: письма в контексте времени. Часть 1

Автор: Инна Башкирова

В № 3 журнала «Урал» за 2015 год были опубликованы письма А.С. Эфрон к Г. Ванечковой (читать).

Вероятно, по условиям журнальной публикации тексты приведены почти без комментариев. Нам хотелось бы немного расширить представление об этом фрагменте эпистолярного наследия А. Эфрон, отразить его на фоне ее жизни.

Цветаева М.И. Красная тетрадь

Автор: Инна Башкирова

Многочисленные черновые тетради М.И. Цветаевой долго оставались недоступными для исследователей. Только в наши дни началась работа по их расшифровке и публикации. В 2013 году издательство Пушкинского дома выпустило в свет одну из них — с записями 1931 — 1933 годов. По цвету обложки тетрадь называется «Красной». На ее страницах запечатлены следы работы над такими произведениями, как «Крысолов», «Эпос и лирика современной России», «Живое о живом», написанное на французском языке «Письмо к Амазонке», переводы «Мóлодца», с предисловием на французском языке, и другие. Кроме творческих текстов, тетрадь содержит черновики писем и запись сна. Как сообщается в аннотации, «Публикация тетради позволяет детально проследить за работой Цветаевой над текстами, в том числе на французском языке» (Красная тетрадь: 234).

Песни на стихи Цветаевой

Вопреки убеждению, что стихотворения Марины Цветаевой не музыкальны, что они больше «рвутся», чем «льются», песен на ее тексты написано довольно много. Для того чтобы подготовить более или менее подробный список, потребовалось бы сделать масштабный экскурс в прошлое, изучить творчество популярных и известных только узкому кругу исполнителей.

Я не буду ставить перед собой столь глобальную цель. Попробую назвать лишь те композиции, которые привлекли мое внимание и на мой (субъективный) взгляд заслужили упоминая в этой заметке.

Марина Цветаева: портрет работы Билиса. Часть 3.

Автор: Инна Башкирова

Снова обратимся к письмам А.С. Эфрон. 30 апреля 1961 г. она пишет А. А. Саакянц:

«Маминого портрета в Париже — до 37-го года — никто не писал, с 37 по 39 — не знаю, не слышала. Единственный портрет — карандашная зарисовка, которую я Вам показывала, — художник Билис (он же мужчина, а не женщина)» (Эфрон 1989: 266)

Марина Цветаева: портрет работы Билиса. Часть 2.

Автор: Инна Башкирова

В письме к А.И. Цветаевой, написанном примерно в 1944 г. из лагеря, А.С. Эфрон, вспоминая о матери и брате, рассказала

Марина Цветаева: портрет работы Билиса

Автор: Инна Башкирова

В заметках на тему «Вирджиния Вулф и Марина Цветаева» в качестве иллюстрации приводится один из хорошо известных портретов Цветаевой. Графическая работа Аарона Билиса, впервые опубликованная в изд.: Цветаева М. Избранные произведения/Вступ. ст. Вл. Орлова. Сост., подгот. текста и примеч. А. Эфрон и А. Саакянц. М.; Л.: Сов. писатель, 1965 (Б-ка поэта. Большая сер.)*, вошла в золотой фонд цветаевской иконографии — не только потому, что ее художественные изображения можно буквально пересчитать по пальцам, но и благодаря высокому профессионализму художника. Однако история создания портрета до сегодняшнего дня остается не вполне ясной. Тем неожиданнее и интереснее оказались выявленные подробности этой истории.

Вирджиния Вулф и Марина Цветаева. Часть 3.

Главное сходство наших героинь обнаруживается в их отношении к укладу мирового порядка. И думается, что именно в этом причина того, что их путь закончился почти одновременно.

Е. Гениева отмечает двойственность мироощущения английской писательницы: